пятница, 3 января 2014 г.

ДЖОН КИГАН. ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА. ЕВРОПЕЙСКАЯ ТРАГЕДИЯ






  • Введение
  • Глава 1. Европейская трагедия
  • Глава 2. Военные планы
  • Глава 3. Июльский кризис
  • Глава 4. Пограничное сражение и Марнская битва
  • Глава 5. Победа и поражение на Востоке
  • Глава 6. Тупик
  • Глава 7. Война вдали от Западного фронта
  • Глава 8. Год великих сражений
  • Глава 9. Гибель армий
  • Глава 10. Америка и Армагеддон
  • Библиография
  • Послесловие редакции
  • Иллюстрации

  • Памяти жителей Килмингтоуа,
    не вернувшихся
    с Первой Мировой войны,
    с благоговением
    посвящаю эту книгу

    Первые сведения о Первой Мировой войне я получил от своих родителей, родственников и знакомых: мужчин, которые воевали, и женщин, которые во время войны жили вестями с фронта. В этой войне принимали участие мой отец, два его брата, мой тесть. Все они, к счастью, вернулись домой невредимыми. Отец и тесть часто рассказывали мне о перипетиях войны, о победах и поражениях, о тяготах и лишениях, о понесенных утратах и человеческих ценностях. Моя незамужняя тетушка поведала мне о том, что ее жених не вернулся с фронта, и потому она так и не обрела семейного счастья, разделив незавидную участь многих молодых англичанок, потерявших на войне, кто — жениха, а кто — мужа.
    Все эти рассказы, а также воспоминания ветеранов войны, с которыми я неоднократно встречался, и вдохновили меня на написание этой книги. Конечно, я не обошелся без изучения литературных источников. В подборе литературы мне оказали большую помощь сотрудники Королевской военной академии, Военного колледжа в Вассаре (где я некоторое время преподавал), Военной академии США в Уэст-Пойнте. Автор особо благодарит за неоценимую помощь начальника кафедры истории Военной академии США полковника Роберта Даути и его заместителя майора Ричарда Фолкнера. Автор также выражает признательность сотрудникам Лондонской библиотеки и председателю Ассоциации английских ветеранов войны Тони Нойесу.
    Большую помощь в написании и издании этой книги мне оказали редакторы Энтони Уиттоум, Ашбель Грин, Анна-Мария Эрлих, картограф Алан Гиллиленд и мой литературный агент Энтони Шеил.
    В немалой степени работе над книгой помогла моя секретарша Линдси Вуд, которая вела учет поступавшей литературы, корректировала и печатала рукопись, поддерживала постоянные контакты с издательством и улаживала возникавшие неурядицы, в очередной раз доказан, что в своей многотрудной профессии поистине не имеет равных себе.
    Я также выражаю особую благодарность за разностороннюю помощь шефу «Дейли Телеграф» Конраду Блэку и редактору этой газеты Чарльзу Муэру.
    В работе над книгой меня всечасно поддерживали коллеги Роберт Фоке, Тим Батчер, Трейси Дженнипгс, Люси Гордон-Кларк и Шарон Мартин. Неизменную помощь мне оказывали земляки Опор Медлам, Майкл Грей, Неста Грей, Мик Ллойд и Эрик Кумз.
    С любовью благодарю за постоянную благожелательность и поддержку своих детей Люси, Розу, Мэтью и Томаса, зятя Брукса Ньюмарка и свою дорогую жену Сюзен, неизменную помощницу во всех моих начинаниях.

    Мейнор-Хаус,
    Килмингтон,
    23 июля 1998 года



    Глава 1. Европейская трагедия

    Первая Мировая война не была неизбежной. Общеевропейский политический кризис, послуживший ее началу, можно было преодолеть при благоразумии и доброй воле противостоявших сторон[1]. Здравомыслия не нашлось, и разразившаяся война обернулась небывалой трагедией, унесшей десять миллионов человеческих жизней и исковеркавшей не меньшее число судеб. В 1918 году пушки смолкли, но политическая конфронтация и порожденная вражда между народами разных стран полностью не исчезли, и если доискиваться до истоков еще более разрушительной Второй Мировой войны, то нельзя закрывать глаза и на эти не украшающие человечество факторы. Обе войны — звенья одной цепи. Еще за семнадцать лет до начала новой трагедии Адольф Гитлер, демобилизованный фронтовик, мечтал о реванше. 18 сентября 1922 года он во всеуслышание заявил:
    «Нельзя допустить, чтобы гибель двух миллионов немцев оказалась напрасной. Наша обязанность отомстить за них».
    Реванш, о котором говорил будущий глава Третьего рейха, не только вылился в поток бомб и снарядов, обрушенных на Ленинград, Сталинград, Варшаву, Лондон и Роттердам, но и превратил в руины многие немецкие города. Разрушенные города давно восстановлены, но следы минувшей войны встречаются и по сей день. Это и вросшие в землю оборонительные сооружения Атлантического вала, возведенные немцами в пустой попытке помешать наступлению неприятеля, и мотки колючей проволоки в осыпавшихся траншеях, и истлевший солдатский ремень, залежавшийся в глубоком овраге, а то и человеческие останки, извлеченные из земли орудием землепашца. Напоминанием о прошедшей войне служат и мемориалы, созданные на месте концентрационных лагерей. Их можно увидеть в Освенциме и Треблинке, Собиборе и Бельцеке.
    Нельзя не сказать и о памятниках павшим солдатам. Есть такой и в Уэст-Кантри-Виллидж, небольшой деревне, где я родился. Мимо него не пройдешь: от стоит у главного перекрестка — скорбное распятие на небольшом постаменте, на котором поначалу были выведены имена тех, кто погиб в Первую Мировую войну. В 1945 году постамент заменили: на нем появились и новые имена. Назову только тех, кто сложил свою голову в Первую Мировую войну: У. Грей, А. Лэпхем, У. Ньютон, А. Норрис, К. Пени, Л. Пенн, У. Дж. Уайт. Их всего семеро, но они составляют четверть призванных в армию из нашего поселения. Их имена числятся в церковных метрических книгах, первая из которых заведена еще в шестнадцатом веке. Если проследить ход истории со дня основания нашего поселения англосаксами, что случилось еще до норманнского завоевания Англии, нетрудно установить, что Первая Мировая война принесла моим землякам наибольшие потери и испытания. Памятники павшим солдатам есть почти во всех населенных пунктах нашего графства, а в кафедральном соборе Солсбери можно увидеть мемориальную доску, напоминающую живым о погибших на поле брани.
    Не забыты погибшие в мировых войнах британцы и во Франции, где произошло немало кровопролитных сражений. Во всех кафедральных соборах этой страны также установлены мемориальные доски. Вот обычная запись, которая не минует глаз посетителя:
    «Во славу Господа и в память павших в мировые войны миллиона британцев, многие из которых нашли успокоение во французской земле».
    Конечно, во Франции, потерявшей только в Первую Мировую войну около двух миллионов солдат, — каждых двух из девяти, ушедших на фронт — есть и памятники своим павшим воинам. Обычно это установленная на постаменте фигура солдата с винтовкой, штык которой направлен на восток, в сторону германской границы. И эти памятники не обходятся без списка погибших, нанесенного то на сам постамент, то — на гранитные плиты, поставленные по его сторонам. Есть подобный памятник и в Италии. Установленный у кафедрального собора в Мурано — городка близ Венеции — он являет собой ряды плит с именами итальянских кавалеристов, погибших в 1918 году в сражении при Витторио-Венето, в котором итальянцы разгромили австро-венгерскую армию.
    Установлены подобные памятники и во многих других европейских странах, воевавших с Германией, но только среди них едва ли найдутся такие, что поставлены в память немцев, погибших в мировые войны, хотя многие из немецких солдат полегли на чужбине. В Советской России не стали чтить память захватчиков, да и во Франции с Бельгией не нашлось места для памятника павшим врагам.
    Тысячи и тысячи немецких солдат нашли себе могилу вдали от родины, и вряд ли они будут перезахоронены. Памятью павшим в Первую Мировую войну стал монумент, воздвигнутый в Танненберге, Восточная Пруссия. А большинству немцев приходится оплакивать своих близких в церквях и кафедральных соборах, где они могут укрепить сердце, созерцая настенную живопись на сюжеты «Распятия» Грюневальда и «Христа в гробу» Гольбейна.
    Принявший мучения и оставленный в минуту кончины своими близкими и друзьями, Христос ассоциируется с солдатом, павшим на поле боя и преданным земле в неизвестном месте. В Первую Мировую войну таких солдат было великое множество. Чтобы увековечить их память, один из английских священников (капелла» во время войны) предложил похоронить с высокими почестями одного из неизвестных солдат, чья могила стала бы местом поминовения похороненных на чужбине и безвестно погибших. Предложение было одобрено, и 11 ноября 1920 года, в день второй годовщины со дня заключения перемирия между Германией и союзниками, в Вестминстерском аббатстве в торжественной обстановке состоялась церемония погребения неизвестного английского солдата. На его надгробии начертаны следующие слова: «Похоронен в усыпальнице королей, ибо заслужил эту честь своей любовью к Господу и отчизне». В тот же день французский неизвестный солдат был похоронен под Триумфальной аркой в Париже. Позже могилы неизвестных солдат появились и в других странах, воевавших с Германией.
    В 1924 году попытка возвести памятник неизвестному солдату была предпринята и в Германии. С инициативой выступил президент Эберт, потерявший на войне двух сыновей. Свое предложение он изложил на одном из собраний, но оно не было единодушно поддержано. Более того, когда Эберт предложил почтить память погибших на войне немцев минутой молчания, зал раскололся, взорвавшись антивоенными и милитаристскими лозунгами. И все-таки спустя несколько лет в Германии нашелся «неизвестный солдат», но только не погибший, а здравствующий. Став в 1933 году рейхсканцлером, Адольф Гитлер, бывший капрал, назвал себя «неизвестным солдатом минувшей войны». Немецкая пропаганда подхватила «откровение» фюрера. Военный психоз в Германии нарастал с каждым годом, и в конце концов семена, брошенные Гитлером и его окружением, принесли кровавые всходы: миллионы погибших во Вторую Мировую войну.
    Уроки истории не пошли многим немцам на пользу, бредовая идея реванша затмила потери, понесенные человечеством в Первую Мировую войну. Напомним о них. К концу 1914 года, за первые четыре месяца ведения боевых действий, были убиты триста тысяч французов, а шестьсот тысяч — получили ранения. Во время войны Франция потеряла около двух миллионов солдат, в большинстве — пехотинцев; этот род войск лишился 22 % своего боевого состава. Наибольшие потери — около 30 % — понесла самая молодая возрастная группа солдат, военного призыва 1912–1915 годов. Многие из погибших не успели жениться, и немалое число молодых француженок потеряло шанс выйти замуж. В не лучшем положении оказались и 630000 вдов. В 1921 году среди французов двадцатилетнего-тридцатидевятилетнего возраста на каждые сорок пять мужчин приходилось пятьдесят пять женщин. Пять миллионов французов получили во время войны ранения, из них несколько сот тысяч — тяжелые. Многие из получивших увечья, вернувшись с фронта, предпочли поселиться в домах инвалидов или в специально возведенных поселках.
    В Первую Мировую войну большие потери понес и немецкий народ. 2 057 000 немцев погибли во время войны или умерли от ран вскоре после ее окончания. Каждый военный год уносил в среднем но 465 000 жизней. Из шестнадцати миллионов немцев 1870–1899 годов рождения 13 % погибли. Наибольшие потери понесла немецкая молодежь. Из числа родившихся в 1892–1895 годах 36 % не вернулись домой. Многие тысячи немцев пришли с войны инвалидами: 44 657 человек потеряли на войне ногу, 20 877 человек — руку, 1 264 человека потеряли обе йоги, а 136 человек — обе руки. 2 547 немцев лишились на войне зрения.
    Однако наибольшие потери в процентном отношении от числа жителей понесла Сербия. Из пяти миллионов граждан этой страны 125 000 человек пали в бою, а 650 000 — умерли от болезней и непомерных лишений. Нетрудно определить, что Сербия потеряла 15 % своего населения. Понесли тяжелые потери в Первую Мировую войну и другие страны, но не везде они были подсчитаны с точностью, и потому не станем писать о том, о чем нельзя сказать с полной определенностью. Очевидно одно: потери, понесенные человечеством, были огромны, а война не только принесла смерть, но и сломала судьбы многих людей, в том числе и тех, которые, вернувшись с фронта, не смогли найти достойного места в жизни, заставив заговорить о себе как о «потерянном поколении».
    Не все историки придерживаются подобных взглядов. Одни, вооружившись данными демографии, спокойно толкуют о том, что людские потери в войне были быстро восполнены. На взгляд других, для большинства населения военные годы стали лишь неприятным отрезком жизни, а «потерянное поколение» — всего-навсего миф, созданный досужими романистами. Третьи стараются подчеркнуть, что война не стала непоправимой трагедией, поскольку не привела к значительным разрушениям.
    Все это поверхностные суждения. Можно согласиться лишь с тем, что Первая Мировая война не была столь трагичной и разрушительной, как последовавшая за ней. Действительно, в 1914–1918 годах серьезно не пострадал ни один крупный город, поскольку пушки гремели в основном в сельской местности. Пострадали деревни, по они — разве что за исключением расположенных вокруг Вердена — быстро поднялись из пепелищ, да и земельные угодья, стоило уйти пушкам, снова стали использоваться для сельскохозяйственных нужд.
    Первая Мировая война не нанесла серьезного ущерба и европейским культурным ценностям. В военные годы сильно не пострадал ни один из памятников архитектуры, а те, что были частично повреждены — Зал ткачей в Ипре, кафедральный собор в Руане, памятники искусства Арраса — вскоре после войны были полностью восстановлены. Была собрана (с помощью пожертвований) и университетская библиотека в Лувене, уничтоженная немцами в 1914 году (немцы сожгли на кострах 230 000 книг, что стало, пожалуй, единственным проявлением вандализма в Первую Мировую войну).
    В 1914–1918 годах обошлось и без массовых жестокостей по отношению к гражданскому населению, за исключением резни армян в Турции, но этот акт геноцида был порожден не войной, а внутренней политикой Оттоманской империи. В Первую Мировую войну обошлось и без большого количества беженцев. Только в Сербии да еще в конце войны в Бельгии части сельского населения пришлось сняться со своих мест и искать убежище вдали от боевых действий.
    Первая Мировая война велась в цивилизованных рамках, но тем не менее она нанесла сильный удар но европейской цивилизации и государственности. До войны даже в монархических странах развивался конституционализм, укреплялись парламентские учреждения, устанавливалось в той или иной степени народное представительство. В послевоенной Европе положение изменилось. Возникли тоталитарные режимы: сначала в России (после революции 1917 года), а затем в Италии (в 1922 году), Германии (в 1933 году) и Испании (после гражданской войны). В этих странах быстро установились законы, устранившие какую бы то ни было возможность избрания в парламентские учреждения представителей оппозиции, а права и свободы граждан оказались в полной зависимости от произвола властей. С установлением тоталитарных режимов эти страны приступили к усиленному вооружению. Не отстали от них и другие крупные европейские государства. Производство танков, самолетов, подводных лодок — видов вооружений, находившихся в Первую Мировую войну еще в зачаточном состоянии — было поставлено на поток.
    Первая Мировая война не стала последней в истории человечества, как на то возлагали надежды в первые годы после ее окончания, наоборот — она породила другую, еще более кровопролитную и разрушительную войну, по существу ставшую ее продолжением. Во Второй Мировой войне в известной доле принимали участие те же лица, а боевые действия частично велись в тех же районах. Морис Гюстав Гамелен, главнокомандующий англо-французскими войсками с сентября 1939 года по май 1940 года, в 1918 году состоял офицером штаба главнокомандующего вооруженными силами союзников Фердинанда Фота. Уинстон Черчилль, Первый лорд Адмиралтейства в 1939 году, занимал тот же пост и в 1914 году. Адольф Гитлер, «первый солдат Третьего рейха», в августе 1914 года одним из первых вступил добровольцем в немецкую армию. Река Маас, которую немецкие танковые дивизии легко форсировали в мае 1940 года, являлась ареной боев и в Первую Мировую войну. Район Арраса, где англичане провели единственную успешную контратаку в 1940 году, был в прошлом местом траншейной войны с участием того же Британского экспедиционного корпуса. Польская река Бзура и в 1915, и в 1939 году стала для немцев труднопреодолимым препятствием. Многие из ушедших на фронт в 1939 году маршировали в походном строю и в 1914 году, полагая в то время, что вернутся домой со скорой победой. Те настроения можно было понять: Первая Мировая война разразилась как гром среди ясного неба и стала неожиданностью для европейского населения, в большинстве своем знавшего о войне лишь понаслышке.
    Европейская гармония Летом 1914 года, благодаря стабильным международным валютно-финансовым отношениям, кооперации и товарообмену, экономическое положение большинства европейских стран не вызывало никаких опасений, а вероятность войны казалась досужей выдумкой[2]. В финансово-промышленных кругах еще не забыли книгу Нормана Ангела «Великая иллюзия», ставшую в 1910 году бестселлером. В своем труде Ангел заявил, что высокоразвитые европейские государства, скорее всего, не допустят войны, ибо она расстроит международные экономические отношения и во многом ущемит систему кредита, построенную на основе взаимной выгоды. Завершая свою мысль, автор писал, что даже если война начнется, то она по тем же причинам быстро закончится.
    Положения книги Ангела были благосклонно восприняты и банкирами, и промышленниками. В конце XIX века после двух десятилетий депрессии, вызванной крахом в 1873 году Австрийского банка и падением цен на нефть и промышленные товары, началось оживление промышленности и рост производства. Вскоре появились новые виды продукции; электротовары, химические красители, новые нефтепродукты, двигатели внутреннего сгорания. В то же время были открыты новые месторождения драгоценных металлов (наиболее богатые в Южной Африке), что благотворно повлияло на систему кредита. В период с 1880 по 1910 год намного увеличилось население в ряде стран (в Австро-Венгрии на 35 %, в Германии на 43 %, в Великобритании на 26 %, в России — более чем на 50 %), что привело к увеличению спроса и предложения на товары. Расширение колониальных владений Великобритании, Франции, Германии и Италии вовлекло миллионы жителей Азии и Африки в сферу международного рынка как поставщиков сырья и потребителей готовой продукции. В конце XIX века произошли значительные изменения в технике мирового морского флота. В 1893 году тоннаж паровых судов превысил тоннаж парусных судов, что привело к подлинному расцвету морского транспорта и торговли с заокеанскими странами. В то же время в странах Восточной Европы стала расширяться сеть железных дорог (к 1870 году в западноевропейских странах и США основные железные дороги были уже построены). С 1890 по 1913 год длина железных дорог в Восточной Европе увеличилась с 31000 км до 71000 км. Плоды такого строительства не заставили себя ждать: огромный район, богатый зерновыми культурами, полезными ископаемыми, нефтью и древесиной, смог расширить взаимовыгодную торговлю со странами Запада и влиться в процесс хозяйственно-экономического объединения государств.
    В конце XIX века банки вернули к себе доверие, и уже в первом десятилетии XX века обращение капитала (в основном между Европой и Америкой, Европой и Азией) достигло в среднем 350 миллионов фунтов стерлингов в год, а прибыль от инвестиций в хозяйство заокеанских стран стала значительным элементом частных и корпоративных доходов в Великобритании, Франции, Германии, Голландии и Бельгии. Бельгия, одна из самых маленьких европейских стран, в 1914 году, благодаря ранней индустриализации, активности банков, торговых домов и промышленных предприятий, вышла на шестое место в мире по доходам на душу населения.
    Русские железные дороги, южноафриканские золотые прииски и алмазные рудники, австрийское овцеводство, индийские текстильные фабрики, африканские и малайские каучуковые плантации, канадское полеводство и почти каждый вид производства экономики США, страны, производившей одну треть мировой товарной продукции, требовали постоянного вложения капитала. Большая часть активных банковских операций производилась лондонским Сити, хотя английские банки и обладали меньшими капиталами, чем, к примеру, американские, французские или немецкие. Такой активности была и причина: английские кредитные учреждения, равно как и страховые компании, имели давнюю разветвленную клиентуру и пользовались несомненным доверием. Резюмируя, скажем, что к 1914 году, по крайней мере в Европе, сложилась та финансово-экономическая система, которая, по мнению Нормана Ангела, должна была воспрепятствовать вооруженным конфликтам между европейскими странами, взаимозависимыми в проведении финансовых операций и производстве товаров.
    Выступая 17 января 1912 года перед банкирами в Лондоне на конференции «Влияние банковского дела на международные отношения», Ангел отметил:
    «Главным атрибутом банковских операций является коммерческая взаимозависимость, или, другими словами, коммерческие интересы и платежеспособность одного банка неизменно связаны с интересами других банкирских Зимой и корреспондентов. Банковское дело не может обойтись без доверия при неукоснительном выполнении взятых па себя обязательств, ибо основой этого дела является не самосохранение, а взаимовыгодное сотрудничество, т. е. более сложное понимание уз, которые связывают партнеров. Взаимовыгодное сотрудничество следует развивать не только между узкими группами лиц, но и между всеми людьми. Только таким путем мы придем к расширению кооперации и процветанию мирового сообщества».
    Однако не только кооперация в области финансово-экономических отношений заботила европейские страны. Научно-технический прогресс и бурный рост производства привели к необходимости упорядочить международные отношения и в других видах деятельности.
    Увеличение масштабов производства, постоянное перебрасывание масс товаров и рабочих из одной сферы производства в другую, создание новых мировых экономических связей привели к насущной потребности урегулировать экономико-правовые взаимоотношения и технические вопросы в международных сообщениях. В 1882 году было заключено международное соглашение о соединении железных дорог на границах (к моменту подписания соглашения большинство железных дорог земного шара имело колею в 1,435 м, в то время как Россия успела принять колею в 1,524 м, что, с одной стороны, пошло русским на пользу при вторжении на их территорию немецких войск в обе мировые войны, а с другой стороны — до сих пор осложняет железнодорожное сообщение с европейскими странами). С этого времени железнодорожные конвенции, как и все вопросы принципиального и экономического характера, начинают включаться в международные торгово-политические договоры.
    В конце XIX и начале XX века появились международные учреждения, регулирующие права и обязанности в области связи и некоторых видов научно-технической деятельности. В 1865 году был учрежден Международный телеграфный союз, а в 1873 голу — Международный радиотелеграфный союз. В том же году появилась Международная метеорологическая ассоциация, в 1875 году был организован Всемирный почтовый союз, а в 1906 году возникла Международная электротехническая комиссия. В то же время появились и другие международные учреждения. В 1875 году обрело существование Международное бюро мер и весов, в 1890 году появился Европейский таможенный совет, в 1837 году был организован Комитет по унификации морского права, а в 1913 году — Международный статистический институт. Не забытым оказалось и сельское хозяйство, В 1905 году был образован Международный аграрный институт, ставший центром научной разработки проблем сельского хозяйства. Наконец, в 1880 году были заключены первые соглашения в области охраны авторских прав, а в 1883 году была принята Парижская конвенция по охране промышленной собственности: патентов на изобретения, полезные модели, товарные знаки и фирменные наименования.
    В то же время многие европейские страны не обошли также вниманием условия труда рабочих и фабричное законодательство. Одними из принятых мер в этой области стали сокращение рабочего дня и запрещение детского труда. Некоторые государства заключили между собой двусторонние договоры, направленные на улучшение условий труда и защиту прав иностранных рабочих. Примером тому может служить заключенное в 1904 году франко-итальянское соглашение, гарантировавшее равные условия труда и социальную защиту местным и иностранным рабочим в приграничных районах. Немалую роль в улучшении условий труда сыграло и движение организованных рабочих, вылившееся сначала в создание Первого Интернационала (в 1864 году), а затем и Второго Интернационала (в 1889 году). Это движение не могло пройти незамеченным, и даже Бисмарк в Германии занялся социальным законодательством.
    Некоторую тень на сотрудничество европейских народов наводила религиозная рознь. Еще в XVI веке, во времена Реформации, от римско-католической церкви, бывшей интернациональным центром религии европейских народов, откололся протестантизм, имеющий три основных направления — евангелическое (лютеранское), реформатское (кальвинистское) и англиканское, — а также многочисленные секты протестантского типа. Римские папы неизменно боролись с течениями, несовместимыми с идеологией Ватикана. Представители протестантских исповеданий не оставались в долгу, в то же время не жалуя и друг друга. Тем не менее последователи разных направлений в христианстве нашли некоторую общность в миссионерстве и благотворительной деятельности. В 1907 году возникло международное христианское движение в Токио, а в 1910 году в Эдинбурге состоялась Всемирная конференция миссионеров.
    Сторонники различных христианских исповеданий объединились и в борьбе с рабством. Первые коллективные соглашения государств, осуждающие работорговлю, восходят к 1815–1822 годам. В 1841 году Великобританией, Францией, Россией, Австрией и Пруссией был подписан еще один договор о борьбе с рабством. По этому Договору Великобритания получила легальное право производить досмотр иностранных судов у берегов Западной Африки. В 1885 году работорговля была официально запрещена Бельгийским актом о Конго, а Брюссельский противоневольничий акт 1890 года предписал активную международную борьбу с работорговлей па море и учреждение международных противоневольничьих бюро в Брюсселе и Занзибаре.
    В конце XIX века европейцы повели активную борьбу и с другим злом — проституцией. В 1877 году в Женеве состоялся Международный аболиционистский конгресс, за которым в 1899 и 1901 годах последовали две конференции, осудившие позорное явление в обществе. В 1910 году девять европейских государств подписали конвенцию, установив, что принуждение к занятию проституцией, сводничество и вербовка детей и женщин для публичных домов караются в уголовном порядке.
    Совместные усилия европейских стран были также направлены на предотвращение инфекционных заболеваний. Международными соглашениями были регламентированы мероприятия, заключавшиеся в прекращении передвижения людей и товаров, следовавших из зараженных местностей, на определенный срок, в зависимости от характера инфекции. В соответствии с этими соглашениями получили, распространение морские (для судов) и сухопутные карантины.
    Определенные усилия были предприняты европейскими странами и в борьбе с продажей наркотиков. В 1912 году в Гааге состоялась Опиумная конференция двенадцати государств, которая, хотя и закончилась принятием декларативных решений, тем не менее подчеркнула намерение европейцев положить конец обращению опиума на рынке. В то же время европейским странам удалось прийти к соглашению о взаимной выдаче уголовных преступников и единодушно осудить пиратство на море.
    Вместе с тем европейские страны считали возможным объединиться и для совместных военных действий, если их общие интересы оказывались под угрозой. В 1900 году во время Боксерского восстания и Китае, когда отряды ихэтуаней (приверженцев «кулака во имя справедливости и согласия») вступили в Пекин, создав угрозу иностранным посольствам, Великобритания, Россия, Франция, Италия, Австро-Венгрия и Германия, совместно с Японией и Соединенными Штатами, защитили свои интересы силой, в итоге добившись разрешения китайских властей на создание в Пекине посольского квартала, пользующегося правом экстерриториальности.
    Объединяли европейцев и общие культурные ценности. Литературные шедевры Данте, Шекспира, Мольера, Гёте, Толстого, Бальзака, Золя и Диккенса, как и музыкальные произведения Моцарта и Бетховена, почитались не только на родине сочинителей, но и во всех европейских странах. Много общего было и в системе образования. В средних школах как Западной, так и Восточной Европы изучалось творчество одних и тех же мыслителей, историков, литераторов. Получали схожее образование и выпускники европейских университетов, что наделяло их не только равными знаниями, но зачастую и общими взглядами.
    Общности европейцев, установлению связей между народами шло на пользу и перемещение жителей из одной европейской страны в другую. В XIX веке за рубеж, как правило, отправлялись в поисках работы или по службе. Чаще других покидали свои дома сезонные рабочие, коммивояжеры, агенты различных фирм, торговцы, ремесленники и, конечно, моряки, издревле посещающие зарубежные страны. В начале XX века положение изменилось. За границу стали выезжать не только по неотложным делам, но и на отдых, чему способствовали развитие железнодорожного сообщения и формирование сферы услуг, доступных представителям среднего класса. Поездки в Рим и Париж, Венецию и Флоренцию, Карлсбад и Мариенбад, на склоны Альп и на северное побережье Средиземного моря, в Ривьеру, постепенно стали обычным явлением. Появились и первые организованные группы туристов: инициативу проявили студенты английских университетов. В Европе стали популярными путеводители Карла Бедекера по странам, городам, отдельным примечательным местностям. Руководствуясь рекомендациями Бедекера, посещали туристы и Австрию, а оказываясь в этой стране, случалось, не забывали и Боснию. Вот выдержка из путеводителя по Австрии, в которой составитель живописует Сараево, центр Боснии:
    «Сараево не может не привлечь глаз путешественника. Расположенный на холмах город утопает в садах, а возвышающиеся над деревьями минареты придают ему экзотический вид. Население — австрийцы, сербы и турки. Австрийцы живут а домах на набережной живописной Милячки, а сербы и турки — в увитых зеленью домиках, разбросанных по холмам. Не минует глаз путешественника и резиденция австрийского коменданта, окруженная пышным садом, в котором может побывать каждый желающий».
    28 нюня 1914 года Сараево посетил наследник австрийского престола эрцгерцог Франц Фердинанд. О его поездке в этот боснийский город (совершенной, правда, в пределах своего государства) мы еще непременно расскажем со всеми подробностями, а пока, коль скоро мы коснулись столь высокого имени, отметим, что взаимодействию европейских стран в некоторой степени способствовали и родственные связи между монархическими фамилиями.
    Людская молва о том, что члены королевских семей сплошь и рядом кузены или кузины, близка к истине. Установлению родственных связей не мешали даже различные религиозные убеждения. Приведем лишь один пример: внучка английской королевы Виктории вышла замуж за иноверца и стала королевой Испании. Добавим: многие монархи символически являлись офицерами иностранных армий, а кайзер Вильгельм II имел даже звание адмирала британского Королевского флота. Английский король Георг V в чине полковника входил в состав прусских драгун, а австрийский император Карл I состоял в том же чине в английской гвардии. Полковниками австрийской армии числились русский царь, а также короли Швеции, Бельгии, Италии и Испании.
    Уместно сказать, что во второй половине XIX и начале XX века европейские страны подписали ряд соглашений, касавшихся международно-правовых норм войны, нейтралитета, улучшения участи раненых и больных в военное время, законов и обычаев сухопутной и морской войны, ограничения вооружений, а также мирного разрешения международных конфликтов.
    Первое соглашение коснулось ограничения боевых действий на море. В 1856 году после окончания Крымской войны на Парижском конгрессе представителями Франции, Австрии, Пруссии, Турции, Сардинии и России был подписан Парижский трактат, признавший боевые действия флотов незаконными и рекомендовавший придерживаться на море нейтралитета.
    В 1864 году рядом европейских государств была подписана Женевская конвенция, установившая необходимость ухода за больными и ранеными, попавшими в плен, а также неприкосновенность санитарных учреждений. Конвенция также учредила положение о Красном Кресте.
    Через четыре года в Санкт-Петербурге было заключено международное соглашение о запрещении использования автоматического оружия и снарядов большой разрушительной силы. В 1899 году по инициативе русского царя Николая II в Гааге состоялась мирная конференция, поставившая своей официальной задачей ограничение вооружений и обеспечение мира. Представители военных кругов Австро-Венгрии и Пруссии усматривали в созыве конференции желание царского правительства избежать расходов на перевооружение отсталой русской армии (кстати, такого взгляда до сих пор придерживаются и некоторые историки)[3]. Однако многие европейцы верили в искренность Николая II, заявившего, что «производство вооружений — тяжкое бремя для любой европейской страны, а их необоснованное наращивание может привести к катастрофе». На конференции представители России внесли предложение не увеличивать в течение пяти лет военные бюджеты и численный состав армий. Против этого предложения выступили делегаты Пруссии и Австро-Венгрии, и конференция ограничилась декларацией о желательности ограничений военных расходов. На конференции были также подписаны конвенция о законах и обычаях сухопутной и морской войны и декларации, запрещающие метание бомб с воздушных шаров и других летательных аппаратов, употребление снарядов, распространяющих удушливые газы, и применение разрывных пуль[4]. Кроме того, для разбора и урегулирования конфликтов между державами конференция постановила учредить Международный суд, который и был создан в 1902 году в виде Постоянной палаты третейского суда[5].
    Европейские армии После Гаагской конференции один из членов американской делегации с удовлетворением заявил:
    «Создание суда для улаживания международных конфликтов приветствуется всеми миролюбивыми странами. Конференция продемонстрировала единство и искреннее желание предотвратить любую, даже мелкую, конфронтацию путем мирного разрешения споров, что определенно избавит народы от постоянного страха перед внезапным возникновением новой войны в истории человечества».
    Более реалистично высказался один из немцев, заявивший, что Международный суд, по причине ограниченных полномочий, не сможет разрешить крупных конфликтов между державами. Действительно, Постоянная палата третейского суда стала заниматься преимущественно разбором мелких конфликтов, да и то лишь в тех случаях, когда конфликтующие стороны соглашались, в силу особого протокола, пользоваться ее услугами.
    Внутренними конфликтами Международный суд и вовсе не занимался, между тем такие конфликты существовали, и прежде всего в Австро-Венгрии, Германии и России. В Австро-Венгрии ширились националистические настроения славянских народов. Осенью 1913 года в Эльзасе прокатилась волна бурных антипрусских демонстраций. В России народ боролся за предоставление ему демократических прав[6].
    Англию и Францию, страны, не сотрясавшиеся внутренними конфликтами, больше всего заботила неприкосновенность своих колониальных владений. Англия своими основными соперниками считала Германию и Россию. Главным полем соперничества Англии и России была Средняя Азия и Ближний Восток. В 1885 году конфликт между этими странами едва не перерос в вооруженное столкновение. Однако бурная германская экспансия на Ближнем Востоке ослабила остроту англо-русских противоречий в этом районе. Исходя из вероятности англо-германского конфликта, английская дипломатия пошла на урегулирование колониальных споров с Россией в Азии. В августе 1907 года правительства Англии и России заключили соглашение, касающееся Тибета, Афганистана и раздела сфер влияния в Иране.
    Германия вела борьбу за увеличение своего влияния не только в Азии, но и в Африке. Для осуществления своих целей немцам требовался сильный военно-морской флот, не уступающий по составу и боевой мощи Королевскому флоту Великобритании. В 1900 году Германия развернула грандиозную программу строительства кораблей, включая линкоры. Англия ответила усилением своего флота.
    Вместе с тем Германия вооружалась не только на море, но и на суше. Не осталась в долгу и Франция, поставив себе задачей иметь армию не меньше немецкой. Впрочем, в начале XX века до столкновения между Германией и Францией на континенте дело не доходило. Интересы этих стран столкнулись в Северной Африке. Конфликты между Германией и Францией из-за не поделенных территорий в Марокко дважды — в 1905 и 1911 годах — приводили эти страны на грань войны. Отметим, что оба кризиса были преодолены отнюдь не Международным судом. Конфликт 1905 года был ликвидирован на Алхесирасской конференции нескольких государств, а конфликт 1911 года разрешился соглашением между Францией и Германией.
    Не ликвидировал Международный суд и конфликт на Балканах, который вылился сначала в Первую Балканскую войну 1912–1913 годов (между Болгарией, Сербией, Грецией и Черногорией с одной стороны и Турцией с другой стороны), а затем и во Вторую Балканскую войну 1913 года (между Болгарией с одной стороны и Грецией и Сербией, к которым присоединились Румыния и Турция, с другой стороны). Война снова стала средством разрешения международных конфликтов.
    Европейские страны занялись укреплением армии и наращиванием боевой техники: пушек, бронированных машин, самолетов. Вместе с тем многие европейские военные теоретики полагали, что исход войны решает главный род войск — пехота, люди с винтовками, воспитанные в патриотическом духе и готовые выполнить любой приказ своего командира.
    Большое значение придавалось комплектованию армии, которое в большинстве европейских стран проводилось на основе всеобщей воинской повинности, согласно которой военная служба считалась обязательной для всех граждан. Такая система комплектования армии давала возможность охватить военным обучением и воспитанием наибольшее число мужского населения страны и подготовить полноценный резерв. Отметим, что во время австро-прусской войны 1866 года и франко-прусской войны 1870–1871 годов немецкие резервисты внесли большой вклад в успехи немецкой армии.
    В начале XX века немецкая армия рассматривалась многими странами как образцовая. Вот как в этой армии была налажена система резерва. В Германии призванные на военную службу два года служили в кадрах, после чего зачислялись в резерв 1-й очереди и в течение пяти лет ежегодно привлекались на учебные сборы. По истечении этого времени каждый военнообязанный зачислялся в ландвер (резерв 2-й очереди), в котором числился до тридцатидевятилетнего возраста. Далее военнообязанный переводился в ландштурм (ополчение, или резерв 3-й очереди), в котором находился до сорокапятилетнего возраста. В ополчение зачислялись также лица, не призывавшиеся по каким-либо причинам и армию, но способные носить оружие. Резервисты 1-й и 2-й очереди предназначались для пополнения во время войны рядов действующей армии. Ополченцам в военное время отводилась другая роль: нести тыловую и гарнизонную службу. Аналогичная система подготовки резерва существовала во Франции, Австрии и России. В начале XX века в Европе появились миллионы людей, способных взять в руки винтовку и повиноваться приказам.
    Для оперативного управления воинскими соединениями, учета военнообязанных и подготовки резерва территории большинства европейских стран были разбиты на военные округа. Например, территория Франции, поделенная со времен Первой республики на девяносто департаментов, многие из которых названы именами рек (Уаза, Сомма, Эна, Марна, Мез (Маас) — о них мы еще не раз скажем), была разбита па восемнадцать округов. Еще один округ был образован в североафриканских владениях Франции. Каждый военный округ so Франции включал в себя несколько департаментов. Так, Первый военный округ объединял Норд и Па-де-Кале, а Восемнадцатый округ — Ланды, Нижние, Верхние и Восточные Пиренеи. Военный округ представлял из себя территориальное общевойсковое объединение (частей, военно-учебных заведений и различных военных учреждений) с военно-административными и организационно-мобилизационными функциями.
    В Германии насчитывался двадцать один военный округ. Первый округ находился в Восточной Пруссии, где дислоцировались 1-я и 2-я пехотные дивизии. Округ обладал и большим резервом: одни резервисты 1-й очереди могли составить армейский корпус. На военные округа была разбита и территория России. Австро-венгерскую армию составляли воинские части многочисленных королевств, княжеств, эрцгерцогств и маркизетов. Для примера назовем боснийских пехотинцев, венгерских гусар, альпийских стрелков.
    Основными родами войск сухопутных сил в начале XX века считались пехота, артиллерия и кавалерия. Организационное построение армий главнейших европейских государств, будущих противников в Первой Мировой войне, имело много общего. Войска были сведены в части и соединения. Высшим объединением во всех странах была армия, которая включала в свой состав три — шесть армейских корпусов, кавалерийские части, инженерные подразделения, а в Германии также и армейскую артиллерию. В состав армейского корпуса входили две-три пехотные дивизии, кавалерия, корпусная артиллерия, саперные подразделения, средства связи, подразделение авиации и тыловые учреждения. Численность дивизий в различных армиях была разной. Немецкая пехотная дивизия состояла из 12 000[7] человек. Артиллерия являлась главным образом дивизионным средством и находилась в распоряжении командиров дивизий. В немецкой дивизии на вооружении находились 72 орудия. Высшим соединением кавалерии в большинстве армий являлся кавалерийский корпус в составе 2–3 кавалерийских дивизий. Кавалерийская дивизия чаше всего состояла из 4–6 кавалерийских полков. В составе дивизии имелись полки различных видов кавалерии: уланские, гусарские, кирасирские, драгунские, а в России — еще и казачьи.
    Из средств связи корпуса всех армии имели телеграфные части в виде телеграфного отделения или роты, как для связи с дивизиями, так и для связи с армией. Средств технической связи в корпусах всех армий было крайне недостаточно. Телеграфная рота русского корпуса имела лишь 16 телеграфных станций и 40 полевых телефонов, а аналогичные подразделения других европейских армий были оснащены еще хуже. Радиотелеграф считался армейским средством и в начале войны в корпусах отсутствовал. Производство средств связи, а отсюда и оснащение этими средствами армии, не соответствовало тем возможностям, которыми располагала промышленность.
    Сделаем допущение, что военные не придавали большого значения новейшим техническим средствам связи, как не придали значения этим средствам политики во время июльского кризиса 1914 года. Дипломаты различных стран строчили друг другу ноты, вместо того чтобы воспользоваться оперативными средствами сообщения и уладить конфликт. Разговор глухих не смог помешать войне.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ РЕДАКЦИИ

    Примечания:



    1
    Прекрасно отражены эти причины войны в мемуарах британского посла в России Дж. Бьюкенена и — несмотря па определенную одиозность книги — в «Майн кампф» А. Гитлера (ч. 1, гл. 3, 4 и 5).


    2
    Именно стабильность экономики Европы и была одной из причин войны — угроза коллапса. Тем более, что не были учтены требования молодых, развивающихся в промышленно-экономическом плане стран — Германии и Австрии, их потребности в колониях. Отрезанные от перспективных источников сырья, они (Австрия и Германия) были просто вынуждены отвоевывать их. Избежать европейской войны за колонии, которая, при тогдашнем развитии техники, не вылилась бы в мировую, было практически невозможно, ибо старые колониальные державы не желали потесниться, дабы уступить место новым растущим империям.


    3
    Рассуждения о слабости русской армии весьма умозрительны и несколько беспочвенны. Даже усилия, направленные Францией на ослабление русской армии (в частности — артиллерии) не увенчались большим успехом. Хотя французское влияние, резко усилившееся после восшествия на престол Николая II, сыграло свою негативную роль.
    С 1865 г. ГАУ и Обуховский завод успешно сотрудничали с фирмой Круппа, орудия которого по праву считались лучшими в мире. Несмотря па русско-французский союз, Крупп и другие германские фирмы исправно посылали свои новейшие образцы на испытания в Россию. Но при Николае II предпочтение стало отдаваться французским орудиям, качество которых в большинстве случаев уступало немецким.
    Идея единого калибра и единого снаряда в полевой артиллерии также пришла из Франции. Такая идея удачно вписывалась в доктрину маневренной войны. Правящим кругам Франции было необходимо, чтобы Россия в первые же дни воины с Германией начала наступательные действия по всему фронту. Такие действия обескровили бы и Россию, и Германию, в результате чего из войны победительницей вышла бы Франция.
    Именно Франция вступила в войну с неплохой артиллерией малых и средних калибров (полковой и дивизионной), по практически не имея артиллерии крупных калибров — в отличие от Германии и России, имевших на вооружении 120-мм гаубицы Круппа. Те же страны имели корпусную артиллерию; в частности, русская армия была оснащена 107-мм (42-линейными) пушками Шпендера, 152-мм осадными пушками, 152-мм полевыми гаубицами, 203-мм (8") осадными гаубицами, 229-мм осадными мортирами Круппа и многими другими артсистемами крупного калибра. То же можно сказать и о вооружении самого массового рода войск — пехоты. Россия, Германия и Англия пришли к Первой Мировой войне с пехотным оружием (винтовкой) образцов 1903 (Англия), 1898 (Германия) и 1891 (Россия) годов. Винтовки были «обкатаны», получили необходимые модификации и не были морально устаревшими, в отличие от винтовки Лебеля образца 1886 г., претерпевшей с тех пор незначительные изменения, самым крупным из которых можно признать смену подствольного трубчатого магазина на серединный. Насыщение пехотных подразделений французской и британской армий пулеметами оставляло желать лучшего, в то время как в германской и — в меньшей степени — русской армии этот процесс шел по нарастающей.

    ПРИМЕЧАНИЯ:
    1
    Прекрасно отражены эти причины войны в мемуарах британского посла в России Дж. Бьюкенена и — несмотря па определенную одиозность книги — в «Майн кампф» А. Гитлера (ч. 1, гл. 3, 4 и 5).


    2
    Именно стабильность экономики Европы и была одной из причин войны — угроза коллапса. Тем более, что не были учтены требования молодых, развивающихся в промышленно-экономическом плане стран — Германии и Австрии, их потребности в колониях. Отрезанные от перспективных источников сырья, они (Австрия и Германия) были просто вынуждены отвоевывать их. Избежать европейской войны за колонии, которая, при тогдашнем развитии техники, не вылилась бы в мировую, было практически невозможно, ибо старые колониальные державы не желали потесниться, дабы уступить место новым растущим империям.


    3
    Рассуждения о слабости русской армии весьма умозрительны и несколько беспочвенны. Даже усилия, направленные Францией на ослабление русской армии (в частности — артиллерии) не увенчались большим успехом. Хотя французское влияние, резко усилившееся после восшествия на престол Николая II, сыграло свою негативную роль.
    С 1865 г. ГАУ и Обуховский завод успешно сотрудничали с фирмой Круппа, орудия которого по праву считались лучшими в мире. Несмотря па русско-французский союз, Крупп и другие германские фирмы исправно посылали свои новейшие образцы на испытания в Россию. Но при Николае II предпочтение стало отдаваться французским орудиям, качество которых в большинстве случаев уступало немецким.
    Идея единого калибра и единого снаряда в полевой артиллерии также пришла из Франции. Такая идея удачно вписывалась в доктрину маневренной войны. Правящим кругам Франции было необходимо, чтобы Россия в первые же дни воины с Германией начала наступательные действия по всему фронту. Такие действия обескровили бы и Россию, и Германию, в результате чего из войны победительницей вышла бы Франция.
    Именно Франция вступила в войну с неплохой артиллерией малых и средних калибров (полковой и дивизионной), по практически не имея артиллерии крупных калибров — в отличие от Германии и России, имевших на вооружении 120-мм гаубицы Круппа. Те же страны имели корпусную артиллерию; в частности, русская армия была оснащена 107-мм (42-линейными) пушками Шпендера, 152-мм осадными пушками, 152-мм полевыми гаубицами, 203-мм (8") осадными гаубицами, 229-мм осадными мортирами Круппа и многими другими артсистемами крупного калибра. То же можно сказать и о вооружении самого массового рода войск — пехоты. Россия, Германия и Англия пришли к Первой Мировой войне с пехотным оружием (винтовкой) образцов 1903 (Англия), 1898 (Германия) и 1891 (Россия) годов. Винтовки были «обкатаны», получили необходимые модификации и не были морально устаревшими, в отличие от винтовки Лебеля образца 1886 г., претерпевшей с тех пор незначительные изменения, самым крупным из которых можно признать смену подствольного трубчатого магазина на серединный. Насыщение пехотных подразделений французской и британской армий пулеметами оставляло желать лучшего, в то время как в германской и — в меньшей степени — русской армии этот процесс шел по нарастающей.

    4
    Все эти соглашения были нарушены в ходе Первой Мировой войны; бомбардировщики, иприт, пули дум-дум. Пожалуй, лишь последнее — запрещение разрывных пуль — хоть как-то соблюдалось, да и то — по инициативе снизу. Взятый в плен солдат, в подсумке которого находили патроны с пулями дум-дум, расстреливался на месте.


    5
    Как показала дальнейшая практика — абсолютно нежизнеспособная организация.


    6
    Странное заблуждение автора — в России уже боролись за смену режима, а не за демократические права.


    ИНФО:
    1.         ttp://www.razlib.ru/istorija/pervaja_mirovaja_voina/p1.php

    Комментариев нет:

    Отправить комментарий

    Примечание. Отправлять комментарии могут только участники этого блога.